Может ли теоретическая философия как особая дисциплина только ставить проблемы или иногда ей все же удается, и решать их? В этой статье я попробую показать, что в некоторых случаях ей это действительно удается. Как ни странно, многие профессиональные философы придерживаются другого мнения. Так что я постараюсь переубедить их. Эвристичность философии я буду защищать, демонстрируя ее возможности в решении так называемой «трудной проблемы сознания».

Но, конечно, эта проблема интересует меня и сама по себе. И, разумеется, не только меня — и не только философов, — но и вообще всех, кто в состоянии удивляться (сложно представить себе что-то более загадочное, чем сознание) и размышлять. Впрочем, согласно традиции, к которой я в данном случае присоединяюсь, философ — это именно тот, кто расположен удивляться, а потом размышлять над тем, что его поразило, чтобы понять, как все это устроено. Размышление, нацеленное на понимание, отличается от другой хорошо всем знакомой реакции на удивительное — осмысливания.

Отмыслить удивительное — значит, без лишних раздумий принять какое-то из имеющихся наготове в культурном пространстве объяснений — и заняться какими-нибудь более насущными проблемами. Но если мы все, же не спешим отмыслить удивительное, а хотим осознанно выбрать, то или иное объяснение — или придумать новое, — то чем, же может быть обусловлен наш выбор? Можно выбирать «легкие» объяснения, которые соответствуют эмоциональному складу выбирающего. Так часто и делается. Но эмоциональный склад — вещь случайная. У одних один склад, у других — другой. Объяснения, вы¬бранные по таким основаниям, заведомо лишены претензий на общезначимость, а значит, и объективность.

 А объективность объяснения синонимична его истинности. Итак, если мы хотим подлинных объяснений, мы должны выбирать из них не те, которые нам подходят, а те, которые выдерживают проверку на истинность. Как проверять на истинность? Анализировать, делать рациональные выводы, сопоставлять эти выводы с фактами, взвешивать за и против. Все эти процедуры обычно называют аргументацией.

Аргументация в таком широком смысле — ремесло не только философов, но и ученых. Такое родство не должно пугать философов. Оно означает, что теоретическая философия — тоже наука: кто думает иначе, тот увлечен чем-то совершенно другим. Хотя здесь есть, конечно, немалая проблема. Философия — наука, но иная, отличная от эмпирических или экспериментальных аналогов.